К вопросу о наличии этнонима «алан» в сванском языке (по материалам первой половины XIX века)

К вопросу о наличии этнонима «алан» в сванском языке
(по материалам первой половины XIX века)

Айбазов А.И.

Ассистент. Карачаево-Черкесский государственный университет имени У.Д. Алиева, г. Карачаевск.

Схаляхо Р.А.

Кандидат биологических наук, старший научный сотрудник отдела антропологии Музея антропологии и этнографии. Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого (Кунсткамера), г. Санкт-Петербург.

Аннотация. Язык ценный исторический источник, изучение которого особенно важно для народов, не обладавших развитой письменной традицией. Интересные данные для историков может дать этнонимика – раздел ономастики, занимающийся изучением названий различных этнических групп. На основании материалов середины XIX века авторы изучают вопрос присутствия этнонима «алан» в сванском языке. Поводом для этого стало содержание рукописи «Сванетия» выявленной в фонде Санкт-Петербургской духовной академии в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки. Согласно ее данным сваны называли карачаевцев «алан». Данный факт в специализированной литературе ранее не встречался. Обращение к другим источником, того же периода, позволяет частично подтвердить сведения из рукописи. Вместе с тем, автор считают, что нельзя говорить об этом наверняка. Исследователи обращают внимание на ограниченность материалов и источников по сванскому языку, доступных для русскоязычного исследователя. Изучение сванского языка может дать важную информацию для истории всего Северного Кавказа.

Ключевые слова: Этноним, аланы, сваны, карачаевцы, балкарцы.

To the question of the presence of the ethnonym “Alan” in the Svan language (based on materials from the first half of the 19th century)

Aibazov A.I. — Assistant at the Karachay-Cherkess State University named after U.D. Aliyev.

Skhalyakho R.A. — PhD of Biological Sciences, Senior Researcher, Peter the Great Museum of Anthropology and Ethnography (Kunstkamera), Russian Academy of Sciences.

Abstract. Language is a valuable historical source, the study of which is especially important for peoples who lacked a developed written tradition. Ethnonymy, a branch of onomastics that studies the names of various ethnic groups, can provide interesting data for historians. Using materials from the mid-19th century, the authors examine the presence of the ethnonym “Alan” in the Svan language. This study was prompted by the contents of the manuscript “Svanetia”, discovered in the collection of the St. Petersburg Theological Academy in the Manuscript Department of the National Library of Russia. According to this manuscript, the Svans called the Karachays “Alan.” This fact has not previously been encountered in specialized literature. Consulting other sources from the same period allows us to partially confirm the information contained in the manuscript. However, the authors believe that this cannot be confirmed with certainty. The researchers note the limited materials and sources on the Svan language available to Russian-speaking researchers. Studying the Svan language could provide important information for the history of the entire North Caucasus.

Key words: Ethnonym, Alans, Svans, Karachays, Balkars.

Благодарности: Статья подготовлена в рамках плановой темы НИР МАЭ РАН.

Выдающийся осетинский исследователь В.И. Абаев писал: «В настоящее время кажется излишним доказывать, что язык представляет первостепенный исторический источник» [1: 9]. С этим утверждением сложно не согласиться. Добавим – значение языка как исторического источника особенно важно для народов Северного Кавказа, для которых в целом нехарактерно наличие развитой письменной традиции в прошлом.

Не все составляющие языка одинаково ценны для историков. В этом смысле наиболее важной является лексика. Одной из наиболее интересных областей языкознания является ономастика – раздел лингвистики, изучающий собственные имена, их историю возникновения и преобразования. В ней в свою очередь выделяется этнонимика – наука, занимающаяся изучением названий различных видов этнических групп и общностей.

Историография кавказской этнонимики не имеет особенно глубоких корней. Но, по словам Н.Г. Волковой, большинство авторов, которые писали о Северном Кавказе в XIX веке и ранее, фиксируя местные названия, нередко уделяли некоторое внимание их содержанию, истории и т.п. На рубеже XIX и XX веков начали появляться статьи и этюды, посвященные этнонимии отдельных этнических групп. В советское время интерес к местным названиям значительно возрос. Но при этом, долгое время никаких «специальных монографических исследований» по данной тематике не существовало [2: 15]. Работа Н.Г. Волковой «Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа» (Москва, 1973) является не только первым фундаментальным исследованием в этой области, но и по настоящее время нисколько не потеряло своей актуальности и значимости.

Отдельный раздел у Н.Г. Волковой посвящен этнонимам карачаевцев и близкородственных им балкарцев. Ограниченные рамками настоящего исследования мы не будем подробно останавливаться на его разборе. Достаточно сказать, что по ее данным для обозначения карачаевцев и балкарцев существали названия «не известные» им самим «и распространенные лишь среди соседних им народов», перечисляя среди таковых: «грузинское басиани, мегрельское алани, осетинское асиаг и æссон, сванское мусâ (мн. ч. савиар)» [2: 94]. Имеющийся в нашем распоряжении материал позволяет предположить, что в случае со сванами ситуация была несколько более сложной. Поводом для подобного утверждения стала рукопись, обнаруженная в собрании документов Санкт-Петербургской духовной академии в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки [3: 165-168 об.1].

Рукопись с кратким названием «Сванетия» представляет собой список с неизвестного подлинника. Автор не указан, но известна дата, когда были зафиксированы данные и источник осведомленности: «Сведения записаны мною после разговора с сыном владетельного князя Сванетии Михаила Дидишкелиани, воспитанным в С.П.б кадетском корпусе и теперь находящимся в Тифлисе в военной службе. Октября 15-го дня 1845 года» [3: Л. 168].

В рукописи дается беглое описание Сванетии и сванов: численность населения, занятия, язык, обычаи и религиозный уклад. Но в начале – небольшая географическая справка: «Одна часть [Сванетии] принадлежит князю Михаилу Дидишкелиани, другая – князю Николаю Дидишкелиани, третья – правителю Мингрелии князю Дадиану, а четвертую составляет Вольная Сванетия. <…> Принадлежащая князю Михаилу Дидишкелиани часть Сванетии граничит к Югу с Мингрелиею, Юго-Западу с Самурзаканским округом, к Западу с Абхазиею, к Северу-Западу округом Цебельдинским (Абхазским), к Северу с землею карачаевских черкесов, к Востоку с Сванетиею князя Николая Дидишкелиани» [3: Л. 165]. Карачаевцы упоминаются в рукописи несколько раз. Эта информация будет весьма интересна для интересующихся историей взаимоотношений кавказских народов. Например, есть указание, на то, что сваны «делают толстые сукна, бурки, и ведут меновый торг с Мингрелиею и Карачаем» [3: Л. 166]. Или же: «Язык сванетов особенный. Некоторые слова вошли из грузинского и обезобразились. Вообще же грузинского языка жители понимать не могут, но с карачаевцами объясняются по-татарски» [3: Л. 166-166 об.]. Основной интерес автора был связан с положением христианства в Сванетии. Он пишет: «Несмотря на то, что с давнего времени не было у сванетов духовенства, при всей суровости нравов, загрубевших от непрестанной почти войны с соседями, и вопреки мусульманскому фанатизму карачаевцев и других сопредельных племен, действительно у них сохранились доселе некоторые следы древнего христианства» [3: Л. 166 об.-167]. Автор, очевидно, обладал некоторыми познаниями в истории. Возможно, это заставило его обратить внимание на ключевой для настоящей работы факт: «Замечательно, что сванеты соседей своих карачаевцев иначе не называют, как аланами. Это след для историков древнего народа – аланов» [3: Л. 168].

При прочих обстоятельствах можно было бы сказать, что Н.Г. Волкова не столь точна, и среди названий, которые бытовали у сванов для обозначения карачаевцев, следовало упомянуть этноним «алан». Но известные нам работы и словари этого не подтверждают. Мы далеки от мысли, что наши познания в литературе, посвящённой сванскому языку, носят исчерпывающий характер, однако нельзя не заметить, что данный этноним не был выявлен не только Н.Г. Волковой, но и такими исследователями, как А.Н. Грен, Н.Я. Марр (его информаторами), В.И. Абаевым и Г.А. Климовым [4: 129; 5: VI-VII; 1: 291-308;6: 180-186]. В тоже время, вышеприведённые сведения из рукописи нельзя назвать ошибочными, они вполне верифицируются рядом других источников:

В 1834 г. один из офицеров Генерального штаба, князь Шаховский лично посетил Сванетию. Во время поездки он имел близкое и сравнительно продолжительное общения со сванскими, карачаевскими, балкарскими и кабардинскими феодалами. В подготовленной на основании его данных «записке» подробно описаны «карачаевцы или аланы, уруспиевцы или кумыки2, чеченцы3, хуламцы, безенгиевцы и малкарцы» [7: 18]. Логичный вопрос: откуда офицеру Генерального штаба стали известны «карачаевцы или аланы»?4. Другой пример употребления этнонима «алан» у сванов – это довольно известные в кавказоведении «просительные пункты князя Циоха Дадешкилиани» (1830-е), в которых он описывает свои владения, как лежащие «меж Кавказских гор на вершинах рек Ингура, Баксани, граничащими с большою Кабардою, Аланиею, Мингрелиею и Рачинским округом» [8: Л. 28-28 об.]. Не сложно догадаться какая из областей, граничащих с его территориями, скрывается под названием Алания.

К сказанному следует добавить сведения, содержащиеся в одной из работ под редакцией немецкого исследователя Генриха Бергхауса, о том, что «Бассиан… также называют карачаевскими (черноводными) тюрками (у осетин) и аланами (у сванов, картвелоязычного племени)» [9: 69]. К сожалению, источник осведомленности Бергхауса точно не известен5.

В настоящее время, в силу различных обстоятельств, мы не можем категорично утверждать, использовалось ли в сванском языке название «алан» для обозначения карачаевцев или нет, и если использовалось, то почему не отложилось в позднейших источниках. В частности, это вызвано затруднениями источниковедческого характера. Ситуация с научным изучением сванского языка и культуры весьма противоречива, если говорить о литературе на русском языке. С одной стороны, в дореволюционный период было опубликовано множество статей, описаний, заметок и т.п., посвящённых Сванетии; есть несколько работ, по языку и фольклору. С другой стороны, все они имеют недостатки, характерные для того уровня науки, к тому же, большая работ не являлась научными исследованиями. В советское время акцент изучения Сванетии сдвинулся в пользу грузинского языка. Работы на русском языке продолжали выходить, но, за редким исключением они не могли сравниться с исследованиями, печатавшимися на грузинском. Последние, в свою очередь, почти всегда оставались непереведенными.

О сложности поставленной задачи и противоречивости данных хорошо говорит следующее. К.Ф. Ганн, апеллируя то ли к собственным данным, то ли по-своему переосмысливая сведения, которые он встречал в соответствующей литературе, пишет: «Горцы Северного Кавказа сванов зовут “ебзе”; сваны же ближайших своих соседей-горцев называют савар и страну их Сави, а страны плоскостные, лежащие к С.[еверу] от Карачая, Баксана и Чегема, известны сванам под название Кашаг; жителей же сваны зовут кашгарами или аланами» [10: 128-129]. Название «кашаг» хорошо понятно: это сванское и осетинское название кабардинцев-адыгов [11: 19-26]. Но не совсем понятно, как следует расценивать эти показания – даже если эти сведения не результат неверно интерпретации чужих данных – нужно ли считать это одним из последних случаев, когда в сванском языке зафиксирован интересующий нас этноним, или почему для обозначения жителей одной области используется два разных названия, а сама область обозначается только одним из них. Еще более запутанной становится ситуация, если обратиться к тому, что писали современники Гана. Л.Г. Лопатинский, который был лично знаком с ним, сообщает чуть ли не обратное: «Сваны называют кабардинцев малкарар, а Кабарду – Малкар; в этом название слышится Балкария и название реки Малк» [12: 23, сноска]. Чуть раньше, В.Я. Тепцов писал: «Сванеты все земли за хребтом от них называют Карачаем, когда говорят только о земле и употребляют названия групп, когда говорят о народе» [13: 63]. Подобные противоречия очень красноречивы.

С учетом всего вышеизложенного, говоря собственно о самом факте и не углубляясь в историю появления, возможных семантических изменений и трансформаций этнонима «алан», мы можем осторожно предположить, что некогда в сванском языке он присутствовал. Тем более он известен мегрельскому языку, а название области «Аланети» встречается в грузинской письменной традиции XVIII – XIX веков. Более того, историк Т.Ш. Мибчуани настаивает, что это название, упоминаемое В. Багратиони, а вслед за ним Н. Дадиани, обозначало территорию исторического Карачая [14: 61-62, 197]. К схожему выводу пришел и К. Ф. Ган [10: 72]. Вероятно, этноним «алан» мог быть известен картвельским народам с давних времен.

Добавим, по словам Т.Ш. Мибчуани: «В сванском языке есть также слово «алан», которое означает «тот, кто рядом», то есть товарищ, друг» [14: 60]. Но кажется здесь автор допускает ошибку. В карачаево-балкарском языке «алан» употребляется в схожем значении. Если с таким же значением слово действительно присутствует в сванском – подчеркнем, что все те же авторы, которых мы упоминали в начале, этого не подтверждают – то оно является или недавним локальным заимствованием из карачаево-балкарского языка, или вероятнее, окказионализмом сохранившемся в речи людей старшего поколения. Еще в первые десятилетия XX века карачаево-балкарский язык был хорошо известен населению горных районов Грузии [11: 207-208].

Сваны – один из древнейших народов Кавказа и многовековые соседи карачаевцев, с которыми они были связаны самыми тесными контактами. Изучение сванской материальной и духовной культуры, языка позволит выявить огромное количество информации об их соседях. Возможно, слова неизвестного автора середины XIX века окажутся пророческими, и сванский язык даст новые данные о средневековых аланах, привлекающих к себе значительное внимание в научной среде. Уверены, что небольшой по численности сванский народ имеет первоочередное значение для истории всего Кавказа.

Рис. 1. ОР РНБ. Ф. 573. Оп. 1. Ед./хр. AI/56. Л. 168.

Примечания

1 В работе мы используем сквозную чернильную нумерацию приведенную в правом верхнем углу единицы хранения – прим. авт.

2 Верно «камыки» – прим. авт.

3 Верно «чегемцы» – прим. авт.

4 Очевидно, что если бы причиной подобного наименование карачаецев было встречающееся у них обращение «алан», то тогда оно должно было отразиться и в наименовании балкарских обществ, т.к. встречается во всех диалектах и говорах карачаево-балкарского языка.

5 На легенде карты Г. Бергхауса «Die Völker des Kaukasus u. s. w.ё» (1848 г.) «Alan» используются в одной строке с «Bassianen» и «Karatschai» для обозначения карачаевцев и балкарцев вместе взятых. Также он перечисляет названия балкарских обществ: «Kamuk», «Tschegem» и «Balkar». Первое в литературе встречается довольно редко. Не ясно, говорит ли это в пользу того, что данные Бергхауза опосредовано заимствованы у Шаховского, но этого нельзя исключать. Один из экземпляров карты Бергхауза хранится в Отделе картографии РНБ, шифр: К 2-Кав/66 4.

Библиографический список

1. Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор. Т. 1. – Москва-Ленинград: Изд-во АН СССР, 1949. 601 с.
2. Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. Москва: – Изд-во «Наука», 1973. 207 с.
3. Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ). Ф. 573. Санкт-Петербургская духовная академия. Оп. 1. Ед./хр. АI/56.
4. Грен А.Н. Сванетские тексты // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Вып. X. Тифлис, 1890. С. 76-160.
5. Ониан А. Сборник сванских названий деревьев и растений (на лашхском наречии) / Арсен Ониан; [от ред. Н. М. [арр]]. Петроград: Тип. Акад. Наук, 1917. VIII с., 41 с.
6. Климов Г.А. О лексике осетинского происхождения в сванском языке / Этимология: исследования по русскому и другим языкам. – Москва: Изд-во АН СССР, 1963. С. 180-186.
7. Балкария: Страницы прошлого. Вып. III. Нальчик: Изд-во М. и В. Котляровых («Полиграфсервис и Т»),
8. 128 с.
9. Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1268. Оп. 9. Д. 64.

9.Berghaus H. Grundlinien der Ethnographie. Stuttgart, 1849. 404 p. (на немец. яз.).

10. Ган К.Ф. Опыт объяснения кавказских географических названий Тифлис: тип. канцелярии наместника Е.И.В. на Кавказе, 1909. 164 с.
11. Волкова Н.Г. Этнокультурные контакты народов Горного Кавказа в общественном быту (XIX – начало XX в.) // Кавказский этнографический сборник. IX. Вопросы исторической этнографии Кавказа. – Москва: Наука, 1989. С. 159-215.
12. Дирр А.М. Современные названия кавказских племен [прим. к статье Л. Лопатинского] // Сборник материалов для описания местностей и племён Кавказа. Вып. 40. Тифлис, 1909. С. 1-28.
13. Тепцов В.Я. По Истокам Кубани и Терека // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. Вып. 14. Тифлис, 1892. С. 59-212.
14. Мибчуани Т. Истоки дружбы: историко-этнографический обзор Сванетии. Тбилиси: Советская Грузия,
15. 139 с. (на груз. яз.).
16. Багаева А.В. Религиозный фактор регионализации и его следствия // Межконфессиональная миссия.
17. Том 8. Часть 5. № 40. С. 484-491.

Reference

1. Abaev V.I. Ossetian Language and Folklore. Vol. 1. Moscow-Leningrad: Publishing House of the USSR Academy of Sciences, 1949. 601 p.
2. Volkova N.G. Ethnonyms and Tribal Names of the North Caucasus. Moscow: Nauka Publishing House, 1973. 207 p.
3. Manuscript Department of the National Library of Russia (MD RNB). F. 573. St. Petersburg Theological Academy. Op. 1. Unit/storage AI/56.
4. Gren A.N. Svanetian Texts // Collection of Materials for the Description of Localities and Tribes of the Caucasus. Issue X. Tiflis, 1890. P. 76-160.
5. Onian A. Collection of Svan names of trees and plants (in the Lashkh dialect) / Arsen Onian; [ed. N. M. [arr]]. Petrograd: Type. Acad. Sciences, 1917. VIII p., 41 p.
6. Klimov G.A. On the vocabulary of Ossetian origin in the Svan language / Etymology: studies in Russian and other languages. – Moscow: Publishing house of the USSR Academy of Sciences, 1963. P. 180-186.
7. Balkaria: Pages of the past. Issue III. Nalchik: Publishing house of M. and V. Kotlyarovs (“Poligrafservis i T”),
8. 128 p.
9. Russian State Historical Archive (RGIA). F. 1268. Op. 9. D. 64.
10. Berghaus H. Grundlinien der Ethnographie. Stuttgart, 1849. 404 p. (in German).
11. Gan K.F. An attempt to explain Caucasian geographical names. Tiflis: Type. Chancellery of the Viceroy of His Imperial Majesty in the Caucasus, 1909. 164 p.
12. Volkova N.G. Ethnocultural contacts of the peoples of the Mountainous Caucasus in public life (19th – early 20th centuries) // Caucasian Ethnographic Collection. IX. Issues of the historical ethnography of the Caucasus. – Moscow: Nauka, 1989. P. 159-215.
13. Dirr A.M. Modern names of the Caucasian tribes [note. to the article by L. Lopatinsky] // Collection of materials for describing the localities and tribes of the Caucasus. Issue 40. Tiflis, 1909. P. 1-28.
14. Teptsov V. Ya. Along the Sources of the Kuban and Terek // Collection of materials for describing the localities and tribes of the Caucasus. Issue 14. Tiflis, 1892. P. 59-212.
15. Mibchuani T. The Origins of Friendship: A Historical and Ethnographic Review of Svaneti. Tbilisi: Sovetskaya Gruziya, 1986. 139 pp. (in Georgian).
16. Bagaeva A.V. Religious factor of regionalization and its consequences // Mission confessions. 2019. Volume 8. Issue 5. № 40. P. 484-491.

* © Айбазов А.И., Схаляхо Р.А., 2025.

https://etnosocium.ru/sites/default/files/vol11-i7-n65.pdf#page=213