КАРАЧАЕВСКИЙ СЛЕД В АБХАЗСКОМ ФОЛЬКЛОРЕ

КАРАЧАЕВСКИЙ СЛЕД В АБХАЗСКОМ ФОЛЬКЛОРЕ

 

Р.Ш. Зельницкая (Шларба)

 

Многонациональный Кавказ всегда являлся территорией переплетения культур и судеб различных населяющих его народов, которые не только устанавливали различные добрососедские отношения, но порой и враждовали между собой. Знакомство народов Кавказа происходило, как в политической, так и в хозяйственной, и экономической сферах жизни. Тесное общение народов Северо-Западного Кавказа происходило даже несмотря на отсутствие колесных дорог, они поддерживали тесные взаимоотношения, пользуясь для этого тесными лошадиными тропами. После же строительства более удобных дорог, это общение стало еще интенсивнее. Взаимосвязь между народами осуществлялось не только через такие традиционные формы установления отношений, как, например, аталычество, но и в экономическом плане. Эти отношения осуществлялись, зачастую, в обход имперской администрации, стремящейся контролировать процесс торговли в регионе. Например, известно, что местные жители с обеих сторон Кавказского хребта старались скрыть от местной администрации действительное поголовье проданного скота (особенно в Закавказье), хотя почти на всех перевалах Карачая и Балкарии, когда они были проходимы, стояли пикеты, контролирующие передвижение местных жителей, а также перегон скота.

К.М. Текеев по этому поводу приводит слова информанта-старожила одного из древних селений Большого Карачая (Джазлык) Шогаиба Акбаева (ум. в 1986 г.), который говорит следующее: «за свою жизнь до революции не раз перегонявшего через Махарский перевал в Закавказье, в частности в Абхазию, скот, особенно карачаевских овец, он нигде не фиксировался, а осуществляли его перегон несколько человек сообща»182. Поголовье перегоняемого гурта достигало несколько сотен, а операция эта повторялась иногда несколько раз в сезон. Перегон на продажу начинался со второй половины августа и продолжался до самого закрытия перевалов с выпадом снега.

Похожую информацию дает и другой информатор, также старейший житель Исторического Карачая – Хамзат Узденов. Он рассказывал, как с несколькими своими братьями пригонял в Сухуми на базар овец в таком большом количестве, что приходилось нанимать в помощь людей. Часто, по его рассказам, получалось так, что весь пригнанный на базар скот продавали оптом. Перегоняли иногда целое стадо, и тогда на базаре ни у кого больше не покупали овец, пока здесь торговали карачаевцы. Особенной популярностью пользовались молодые барашки. Их закавказцы покупали у карачаевцев гораздо дороже, чем у других горцев183.

Сведения, полученные К.М. Ткеевым от информантов, не вызывают сомнений, так как у абхазов тоже был получен похожий этнографический материал в селе Джгерда Очамчырского района184.

Причину, по которой в Закавказье, в частности в Абхазии, карачаевский скот, а именно овцы, пользовались большим спросом, объясняет Н. Альбов, который пишет: «Абхазцы – плохие скотоводы. Впрочем, сама природа в стране такова, что не позволяет вести этот род хозяйства в обширных размерах. Развитию его препятствует, прежде всего, отсутствие постоянного подножного корма. Хороший подножный корм бывает в стране только летом на горных лугах, куда обыкновенно и гонят на это время скот. Зимой он остается внизу и с трудом отыскивает себе в лесных зарослях скудную пищу. Сено же у туземцев заготовлять не в обычае, да и крайне неудобно. Развитие скотоводства тормозит также лихорадочность климата. Лучшие привозные породы скота, как дознано печальным опытом, не выдерживают нездорового климата страны и быстро чахнут. Выдерживает климат и прочие неблагоприятные условия только туземная, невзрачная на вид, тощая и низкорослая скотина, крошечные коровы, крошечные быки и такие же небольшие горские лошадки… Из других животных держат коз и буйволов, которые чувствуют себя в этой стране превосходно. Бараны в Абхазии разводятся слабо»185.

По словам многих дореволюционных исследователей, как к абхазам пригоняли на продажу скот карачаевцы, так и сами абхазы были нередкими гостями в Карачае: через Кяухорский (Клухорский, — Р.З.) и другие перевалы они часто ездили в Карачай и другие районы Северного Кавказа для покупки лучших пород скота, порой же они совершали туда и набеги для угона иногда целых табунов. Карачаевские старожилы помнят, как они не раз отбивали угоняемый абхазами скот186.

Абхазы не только покупали скот у карачаевцев, но и, по возможности, разводила карачаевскую породу окота. Карачаевские и кабардинские породы лошадей очень похожи друг на друга, однако карачаевские породы «очень похожи строением головы и корпуса на кабардинских, но ноги короче и туловище массивнее, грудь и шея развиты лучше». Такую же оценку давали старожилы современной Абхазии, которые периодически ездили в Карачай еще в 70–80 гг. XX в., для обмена или покупки лошадей и коров. По сообщению старожила села Джгерда, такие поездки совершались до конца 80 гг XX в. эти поездки уже носили единичный характер и не были меновыми обменами. Например: «Мы покупали у карачаевцев коров по 4000 рублей и продавали жителям Кутола за 8000. Во время перегона нам помогали сами карачаевцы. Как правило, такие сделки совершались на летних стоянках пастухов»187.

Что касается дореволюционных экономических отношений, то здесь известно, что абхазы покупали у карачевцев скот, тогда как сами абхазы чаще всего продавали фрукты и сухофрукты. «Эти поездки отразились в устном народном творчестве», – пишет К.М. Текеев188. Однако, в отличие от карачаевского фольклора, в абхазском фольклоре никаких сюжетов на эту тему, к сожалению, до сегодняшнего дня, похоже, не сохранилось.

Важно отметить, что в рассматриваемый период между представителями изучаемых народов сохранялось уважительное отношение друг к другу, что отражалось в том, что с обеих сторон были кунаки. Кроме того, за Кавказский хребет переселялись, как представители отдельных княжеских фамилий, чаще всего, со своими зависимыми крестьянами, так и отдельные лица самого разного происхождения.

В то время, как сюжетов о торговых поездках в Карачай в фольклоре абхазов найти не удается, абхазское фольклорное наследие содержит сюжеты, связанные с совместными вооруженными выступлениями абхазов и карачаевцев против врагов. Так, в песне «О храбром Манче и красавице Мадине» повествуется о том, как знаменитый абхазский воин Манча женился на прославленной красавице Мадине из рода Баалоу, жившей возле Цебельды.

Через два дня после свадьбы молодожена вызвал к себе правитель Абхазии с поручением возглавить войско для отпора напавшему на страну врага. Манча возглавил абхазское ополчение и во время битвы, в которой проявил себя выдающимся героем, получив семь ран, скончался. Овдовевшая Мадина в мужской одежде прибыла к месту следующей битвы верхом на коне, приняла в ней участие, и благодаря ее беззаветной отваге абхазы одержали в победу189. К сожалению, в самом тексте песни не говорится о том, что Мадина, возможно, по происхождению была карачаевкой, но современный абхазский этнограф Г.В. Смыр в устной беседе сообщал нам, что это объясняется так: песня была опубликована в сборнике 1958 года, т.е. всего лишь через год после возвращения карачаевцев на историческую родину после ссылки в Среднюю Азию и Казахстан. Материал же для сборника готовился в период, когда карачаевцы были еще в ссылке и всякое упоминание о них в литературе, тем более с положительной характеристикой, запрещалось. Вместе с тем, упоминание в песне, что Мадина жила около Цебельды, позволяет согласиться с предположением о ее карачаевском происхождении190.

На Кавказе существовал хорошо известный институт абречества. В данном сообщении автор не дает подробного описания этого термина и института, потому что его изучением занимались многие исследователи, такие, например, как: В.И Абаев, Ю.Д. Анчабадзе, И.Ю. Алироев, В.О. Бобровников, Ю.М. Ботяков, Ф.И. Леонтович, В.Х Кажаров, М.Б Канделаки, Я. Чеснов, и др. Из множества определений, которые приводят исследователи по отношению к абреку, можно дать следующее: «Абрек – изгой, исключенный из семьи и рода, т.е. вышедший из родовой зависимости и потому лишившийся покровительства и защиты рода. Абрек по преимуществу убийца… По черкесским обычаям, убийца в таком положении должен был уходить из своего рода в горы и другие места и скрываться здесь, ведя жизнь бездомного и безродного бродяги-абрека, пока не находил для себя в чужом роде защитника-кунака, являвшегося посредником в деле примирения абрека с родом убитого»191. Как известно, абреки в поисках мест для укрытия покидали не только родные селения, но и районы своего проживания. В абхазском фольклоре в песне «Цвижба Такуй и Гыдж Абухба» мы встречаем такой пример.

Песня посвящена небезызвестному абреку Такуйю Цвижба, который дожил до установления советской власти и умер своей смертью, и его другу Гыджу Абухба. Песня не дает нам объяснений причин, по которым Гыдж и Такуй стали абреками. В песне говорится, что:

В молодости Цвижба Такуй и Гыдж Абухба

Скрывались в лесу из-за совершенной неосторожности.

Им пришлось скрываться…192

Скитаясь по всей Абхазии, в поисках укромного места, где они не могли быть узнанными, два друга-абрека, по фольклорным сведениям, отправились в Карачай через Дал. Для одного из героев, Гыджа Абухба, эта поездка завершилась печально.

При въезде в Карачай они столкнулись с незнакомцами.

В ходе перестрелки был смертельно ранен Гыдж Абухба,

– говорится в песне.

Перед смертью раненый Гыдж просит своего друга сообщить родственникам о случившемся. «Когда спросят “Где Гыдж?” – скажи что спит на въезде в Карачай».

Следует отметить, что в абхазском фольклоре часто встречается термин «За горами», без конкретного пояснения. Используя этот термин, абхазы имеют в виду Северный Кавказ, который как они знают, находится по другую сторону Кавказского хребта и, что самое важное, далеко от Абхазии. Поскольку, по традиции, мужчина должен был «сделать себе имя» далеко за пределами проживания, когда абхазы хотят показать насколько человек знаменит, они говорят: «Его имя было известно за горами».

Между жителями Карачая и Цебельды установились довольно прочные родственные связи. Широко были распространены межнациональные браки, причем как на уровне простого населения, так и среди аристократии. «Все три карачаевские княжеские фамилии: Крымшамхаловы, Дудовы, Карабашевы – поддерживали брачные союзы с цебельдинскими князьями Маршания. Например, представительницы этого абхазского рода были замужем за Абдурзаком Крымшамхаловым, Пшемахо Дудовым, Идрисом Карабашевым», – пишет М.И.Баразбиев. На кладбище карачаевского селения Карт-Джурт до сих пор сохранилось каменное надгробие княгини Мелек-хан Шервашидзе (Чачба), вышедшей замуж за Магомет-Гирея Крымшамхалова193.

Сведения об установлении родственных отношений между абхазами и представителями княжеской фамилии Крымшамхаловых сохранились и в абхазском языке, где фамилия Крымшамхаловы звучит как Ҟрымшаҟәал. В сборнике ранних записях абхазского фольклора выполненного А.Н.Генко в 1928 г, составителем которого является З.Д. Аджапуа, приводится «Сказ о Крымшамкуал Шарытлыхуа и Махматкарыи Лау-ипа»194. В этом сказании передается история женитьбы Шарытлыхуа Крымшамкуал на Ханифе, дочери Махматкери Лау-ипа. Эта история о том как мужчина уже сделавший свое имя в народе идет свататься к девушке молва о которой дошла до Кубани. Их встреча передается такими словами: «В один прекрасный день Шарытлыху поехал повидать ее. Когда подъезжал ко двору Махматкьария, он достал кисет и начал крутить папиросу. Ханифа стояла на веранде и оттуда увидела подъезжающего всадника. Когда она увидела, что он крутит папиросу, она вошла в дом вынесла на руках горящий уголек и встретила его.

Он у нее взял уголек, сжал в руке и запел:

Те, кто только слышали друг о друге,

Которые лично не виделись,

Кто встретился благодаря огню,

но при этом не сожгли ни рук, ни ног195

В этом же сборнике приводится еще одно сказание с похожим сюжетом. Это сказание является частью цикла коротких героических песен посвященных народным героям и повествует о Тоукане Крамшакул, который женился на прекрасной Аслан196.

Сведения о походах в Карачай автором данного сообщения были найдены в «Песне Аджыровцев»197. Следует отметить, что поочередно были опубликованы три варианта сказаний об Аджыровцев. По одному из них можно установить что, так называемые, Аджыровцы происходили из фамильного союза Адзинба и жили в Псху. По преданию скорее всего после окончания кавказской войны они выселились Турцию, то есть ушли в махаджирство. Прозвище свое Аджыровцы они получили благодаря их отцу Батша, чей характер и мужественность сравнивали со сталью. «Ты крепкий как сталь и с сегодняшнего дня будешь носить прозвище Аджыр» – говорят ему в песне спасенные им от рук врагов его односельчане. В одном из сказаний, перечисляются названия географических мест и гор в которых побывал за свою жизнь средний и самый храбрый брат Данакай. Среди перечисленных мест мы встречаем горку карачаевцев.

Таким образом, исследования показывают, что в абхазском фольклоре прослеживается карачаевский след. Несомненно, эта тема является интересной и требует изучения. Автором вышеизложенного сообщения сделаны только первые шаги в изучении социокультурных и этнокультурных связей народов Северо-Западного Кавказа с абхазами, которые, как показывает приведенный в статье материал, отражены не только в официальных документах, но и в фольклоре.

(Автор выражает благодарность за помощь в переводе некоторых текстов с абхазского языка Шларба Саиде Шотовне).

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ И ССЫЛКИ

182. Текеев К.М. Карачаевцы и балкарцы: традиционная система жизнеобеспечения. М., Наука. 1989, С. 35.

183. Там же.

184. ПМА: 2014, 2016 гг.

185. Альбов Н.Т. Этнографические наблюдения в Абхазии // Живая старина. Вып. III. СПб., 1893, с. 310-311.

186. Текеев К.М. Указ. соч. С. 36.

187. ПМА: 2016.

188. Текеев К.М. Указ. соч. С. 269–270.

189. Антология абхазской поэзии. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1958, С. 46–60.

190. Баразбиев М.И., Бегеулов Р.М. Этнокультурные взаимосвязи карачаевцев и абхазов в досоветский период // Научно-теоретический журнал «Научные проблемы гуманитарных исследований». Выпуск 1. Пятигорск: Институт региональных проблем Российской государственности на Северном Кавказе, 2012. С. 23-30.

191. Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Одесса, 1882, С. 359.

192. Б.У. Шьынкуба. / Абхазская народная поэзия. Аҟуа: Қырҭтәылатәи анаукақуа ракадемиа ашәҟуҭыжьырҭ. 1959 ш. С. 109.

193. Баразбиев М.И. Этнокультурные связи балкарцев и карачаевцев с народами Кавказа в XVIII – начале XX в. Нальчик, 2000. С. 61.

194. [Библиографическая запись на абхазском языке в оригинале]. Аҟәа, 2001. С. 68-70.

195. Там же.

196. [То же издание на абхазском языке]. С. 212.

197. Там же. С. 139-144.

Для цитирования: Зельницкая (Шларба) Р.Ш. Карачаевский след в абхазском фольклоре // Известия Карачаевского научно-исследовательского института им. А.И. Батчаева. Вып. 12. Черкесск: ИКО «Аланский Эрмитаж», 2016. С. 75–81.