К ВОПРОСУ О «БААЗЫТЦКИХ ЧЕРКАСАХ» ИЗ СПИСКА РУССКОГО ПОСЛА В КРЫМ А.Ф. НАГОВА

К ВОПРОСУ О «БААЗЫТЦКИХ ЧЕРКАСАХ» ИЗ СПИСКА РУССКОГО ПОСЛА В КРЫМ А.Ф. НАГОВА

 

Р.М. Бегеулов

 

В известном документе, датированном 1570 г. и упоминающим о сражении крымского войска с отрядом кабардинского князя Темрюка Идарова, отмечается, что «Алди-Гирей царевич… воевал деи черкасы Баазытцкие. И Темрюк деи князь з детьми Баязытцким черкасом приходил помогати.»¹. Битва, в итоге, закончилась тяжелым ранением Т. Идарова и пленением двух его сыновей. Вскоре сам верховный князь Кабарды скончался, а его удел пришел в запустение.

По устоявшейся в историографии традиции под «баазытцкими черкасами» традиционно понимают абазин. Кроме того, в своем труде, основанном на народном фольклоре, Ш. Ногмов локализует место данного сражения, упоминая р. Ахупс². Этот гидроним также традиционно связывают с р. Афипс, являющейся левым притоком Кубани и впадающей в неё немного западнее современного г. Краснодар.

Таким образом, известное событие реконструируется следующим образом. В 1570 г. на союзников Т. Идарова — причерноморских абазин -совершило нападение войско крымского хана. Так как, получивший поддержку московского царя Ивана IV Грозного, кабардинский князь сам находился в состоянии войны с Крымом, он выдвинулся со своей дружиной на помощь союзникам. В результате произошедшей битвы Т. Идаров получил смертельное ранение, от которого позже скончался.

Напомним, что это было не просто очередное столкновение адыгов, абазин и крымцев. Данный эпизод был одним из заключительных аккордов крупного военно-политического противостояния двух коалиций и масштабного конфликта северокавказского масштаба, спровоцированного Темрюком Идаровым. Как известно, он заключил союз, скрепленный брачными узами, с Московской Русью и Большой Ногайской ордой, целью которого было покончить с гегемонией Крымского ханства в регионе, разбить враждебное восточной Кабарде Шамхальство, подчинить ряд соседних народностей, усилить и централизовать свою власть в кабардинских уделах. Однако политика Т. Идарова вызвала жесткое противодействие не только со стороны Шамхальства. Против него выступили удельные князья западной части Кабарды во главе с Пшеапшокой Кайтукиным, Крымское ханство, Малая Ногайская орда, вайнахские и осетинские общества и, по-видимому, какая-то часть грузинского населения, проживавшего к северу от Дарьялской теснины. На первом этапе разгоревшегося противостояния двух коалиций часть западных адыгов выступила на стороне Т. Идарова, но затем вновь перешла в стан крымских союзников. Пик противостояния противников пришелся на 1560-70-е гг. В итоге, несмотря на поддержку Московского царства, коалиция, возглавлявшаяся кабардинским князем, потерпела поражение, его удел, располагавшийся в притерских районах, пришел в упадок, а сыновья и близкие родственники были либо истреблены, либо вынуждены переселиться в пределы России (в том числе в Терский городок, основанный в устье Терека).

При этом на сегодняшний день мы не имеем каких-либо четких письменных источников, позволяющих с уверенностью ответить на вопрос: на стороне какой из двух коалиций находились в описываемое время карачаево-балкарские княжества или им вообще удалось сохранить нейтралитет в ходе данного конфликта?

Однако, как представляется, именно упоминание в источнике «баазытцких черкас» позволяет несколько приоткрыть завесу над обозначенной проблемой.

Позволим себе вначале выразить сомнение в том, что данный термин подразумевает абазин на р. Афипс. С одной стороны, сама их локализация применительно ко второй половине XVI в. в данном районе сомнительна. В это время данная территория уже была составной частью западноадыгского этнополитического пространства. Даже если шапсуги или другие соседние им черкесские племена имели абазинское этническое происхождение (что имеет большую долю вероятности), то во второй половине XVI в. вряд ли они воспринимались в таком качестве своими соседями, четко ассоциировавшими эти земли с Черкесией. С другой стороны, что представляется гораздо более важным, кажется неправдоподобной сама возможность такого похода отряда Т. Идарова. И дело здесь не только в расстоянии. (От притерских районов, где располагался удел кабардинского князя, до р. Афипс только по прямой более 400 км). Оно не было критичным, но на таком расстоянии, не имея развитых государственных институтов, сложно было наладить регулярную коммуникацию и оповещение, что, судя по документу, демонстрируют как Т. Идаров, так и «афипские абазины». Но главное, что дружина кабардинского князя, причем на этот раз без русской поддержки, спокойно проходит до Афипса по землям своих противников -западнокабардинских уделов, Малой Ногайской орды и на тот момент уже западных адыгов. Получается, что никто из его врагов не пытался вступить с ним в бой, остановить, лишить продовольствия и фуража, не делал ночных вылазок. Все они спокойно «провожают» его до места назначения, наблюдают за сражением с крымцами и, видя плачевное положение отряда и его командира, дают им возможность вернуться в родной край. Картина, конечно, героическая, но сомнительная.

В этой связи позволим себе предложить другую интерпретацию этнонима «баазытцкие черкасы». Возможно, что на самом деле за этим названием скрываются «басиатские черкасы», то есть балкарцы Черекского ущелья, владетельный род которых вел свое происхождение от легендарного Басиата. (Отсюда и грузинское название данного общества — Басиани). Конечно, на сегодняшний день — это не более чем предположение. Но оно представляется нам более логичным, чем предыдущая, устоявшаяся в историографии версия. Дело в том, что Балкарское княжество находилось в непосредственной близости от удела Т. Идарова, его могли связывать с ним союзнические отношения, а когда на него напали крымцы, имевшие опыт дальних походов и в данном случае передвигавшиеся исключительно по землям своих сателлитов (западные адыги, Малая Ногайская орда и удел Пшеапшоки Кайтукина), кабардинский князь мог в самое короткое время получить информацию об этом, собраться и выступить в поход для защиты своих союзников. К тому же кабардинцы называли р. Черек и, прежде всего, р. Черек Безенгийский — Черек-хахо или Хахо псы (Хахуэ псы -Быстрая/Стремительная река»). (В верховьях её располагались общества Холам и Безенги, существовавшие в XVIII-XIX вв. как самостоятельные этнотерриториальные единицы, но, по-видимому, входившие первоначально в состав «большого» Балкарского княжества). Последнее название вполне могло превратиться в «Ахупс» в труде Ш. Ногмова. Кроме того, и на Руси, и в Турции в середине XVI в. собственно абазины (абаза/обезы/абазы) были уже неплохо известны. В то время как малознакомый русскому послу антропоним Басиат мог быть воспринят им в более понятной для него форме Баазыт/Баязет/Баязид по имени двух известных османских султанов XV -начала XVI в.

Пока мы не имеем прямых доказательств, что дело обстояло именно так. Поэтому и не можем категорически настаивать на своей правоте. В то же время попробуем разобраться в вопросе: возможны ли были в принципе союзнические отношения между балкарскими обществами и кабардинским уделом Т. Идарова? Причем без жесткой привязки к нашему варианту интерпретации термина «баазытские черкасы».

Отвечая на поставленный вопрос и исходя из имеющихся у нас материалов, думаем, что на него можно ответить утвердительно.

Во-первых, дочь Канбулата — родного брата Т. Идарова — была выдана замуж за балкарского князя. Апши да Абдаулла «мурзы Болкарских князей… князь Пшимаху они Канбулатовичю Черкаскому по сестре племянники, мать их князю Пшимаху сестра», сообщалось в одном из русских документов¹. Данный брак, по обычаю того времени, мог закреплять военно-политический союз между двумя этнополитическими образованиями.

Во-вторых, между Балкарией и кабардинскими уделом Т. Идарова существовали квазиродственные связи. Например, «балхарских кабаков уздень Касбулат» был аталыком Канбулата² — внучатого племянника Темрюка. На аталыческие связи, возможно, указывает также имя одного из сыновей Т. Идарова — Булгайрук/Булгерук/Булгар/Беберюк³ (варианты русской транскрипции). Очевидно, что оно могло быть производным от этнонима Балкар. Как известно, такая практика имянаречения часто имела место при воспитании княжеского отпрыска в том или ином иноэтничном обществе.

В-третьих, шамхал, вместе с кабардинцами воюющий против балкарцев, неоднократно упоминается в некоторых материалах о Чегемском обществе. Так, в «Описании административного деления и управления Кавказом, быта, нравов и обычаев народов Кавказа за период 1796-1803 гг.», составленном П. Бутковым, упоминается о «долгой» войне чегемцев с кабардинцами, в которой было «много побито кабардинских узденей.» и для «преодоления их (чегемцев — Р.Б.) и в помощь кабардинцам пришел с своим войском шамхал Тарковский, владетель Дагестанский»¹. В 1782 г. чегемские князья сообщали русскому командованию, что в далеком прошлом они согласились платить ежегодную подать с «каждого двора по одному барану» «бывшему Тарковскому Будай шемхалу», у которого в свою очередь это право потом просили передать им кабардинцы². (Будай — реальная историческая личность. Он погиб в 1566 г. в Кабарде в ходе войны с русскими и кабардинскими отрядами под началом Темрюка Идарова).

В-четвертых, натянутые отношения с шамхальством и союзными ему кабардинскими уделами сохранялись у балкарцев и в дальнейшем. Так, в 1629 г. русский документ зафиксировал очередной конфликт: «Кумытцкой Айдемир Салтан-Магмутов да Ибаковы дети Илдар да Суркай, собрався с ратными людьми, пошли в горы в Балкары… И Апшика (балкарский князь Апши Тазримов — Р.Б.) деи, государь, з братьею против Айдемиря да Илдара да Суркая стоят и с ними бьютца»³.

Выше приведенные материалы, правда, оставляют открытым вопрос об участии и предпочтениях Карачаевского княжества в северокавказском конфликте 1560-70-х гг. Между тем в опубликованных записях карачаевского фольклора, повествующих об известном столкновении Карчи с кабардинцами, вместо более «устоявшегося» варианта с именем князя Кази (погибшего в 1615 г.), имеет место и упоминание Асланбека Кайтукина⁴ -родного брата упоминавшегося выше Пшеапшоки. Это, в свою очередь, позволяет нам с известной долей осторожности предполагать, что в ходе конфликта 1560-70-х гг. Карачаевское княжество также заняло «протемрюковскую» и пророссийскую позицию. Может представлять интерес и тот факт, что, если одного из сыновей Т. Идарова звали Булгайрук (см. выше), то одного из сыновей Канбулата (родного брата Темрюка) -Карашай⁵.

Таким образом, приведенные нами предположения, доводы и материалы позволяют нам говорить о возможном участии карачаево-балкарских обществ в ходе масштабного противоборства двух вышеупомянутых коалиций на стороне восточной Кабарды, Большой Ногайской орды и Московского царства. В то же время после её поражения, выразившего в разгроме удела Темрюка Идарова, карачаево-балкарцам пришлось самостоятельно налаживать отношения со своими бывшими противниками. То, что это, в целом, удалось сделать с минимальными потерями свидетельствуют письменные источники первой половины XVII в., четко указывающие на мирные отношения с западнокабардинскими уделами (позднее Большой Кабардой) и Малой Ногайской ордой, подкрепленные родственными и квазиродственными связями, в упомянутый период.

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ И ССЫЛКИ

К стр. 40

1 Кабардино-русские отношения в XVI-XVIII вв. Документы и материалы в 2-х томах (Далее КРО). М., 1957. Т. 1. С. 22.

2 Ногмов Ш.-Б. История адыхейского народа. Тифлис, 1861. С. 110-111.

К стр. 42

1 КРО. Т. 1. С. 125.

2 КРО. Т. 1. С. 241-242.

3 См., например: КРО. Т. 1. С. 7, 442, 444.

К стр. 43

1 РГВИА. Ф. 482. Оп. 1. Д. 192. Л. 143.

2 РГАДА. Ф. 23. Оп. 1. Д. 12. Ч. 5. Л. 209.

3 КРО. Т. 1. С. 124-125.

4 Къарачай поэзияны антологиясы / Сост. М.О Акбаев, Х.Б. Байрамукова, Н.М. Кагиева. Ставрополь, 1965. С. 20-33. Отметим также, что важно не путать данную личность с другим Асланбеком Кайтукиным («Сары Асланбек» в карачаево-балкарском фольклоре), жившим в первой половине XVIII в.

5 См., например: Карданов Ч.Э. Путь к России. Кабардинские князья в истории отношений Кабарды с Российским государством в XVI — начале XIX века. Нальчик, 2001. С. 120.

 

Источник публикации: Бегеулов Р.М. К вопросу о «баазытцких черкасах». Из списка русского посла в Крым А.Ф. Нагова // Известия Карачаевского научно-исследовательского института им. А.И. Батчаева. Вып. 15. Черкесск: ИКО «Аланский Эрмитаж», 2019. С. 40-44.