Воскресенье , 22 Октябрь 2017
Вы здесь: Главная | Библиотека | Статьи | ИСЛАМ В СИСТЕМЕ ЭТНИЧЕСКОЙ И РЕЛИГИОЗНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ КАРАЧАЕВЦЕВ И БАЛКАРЦЕВ

ИСЛАМ В СИСТЕМЕ ЭТНИЧЕСКОЙ И РЕЛИГИОЗНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ КАРАЧАЕВЦЕВ И БАЛКАРЦЕВ

ИСЛАМ В СИСТЕМЕ ЭТНИЧЕСКОЙ И РЕЛИГИОЗНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ КАРАЧАЕВЦЕВ И БАЛКАРЦЕВ

Джантуева Ф.Р.

Институт гуманитарных исследований, Правительства КБР и КБНЦ РАН

Предметом исследования в статье является определение места и роли ислама в системе этнической и религиозной идентичности карачаевцев и балкарцев. Ислам — это очень четко иерархически выстроенная система идентичности, в которой имеется несколько уровней. Первый — принадлежность к умме Авраама, к общине Авраама, в которую включается и ахль аль-Китаб, то есть люди Писания. Второй уровень идентичности — это собственно ислам. Вопрос об истоках, первых проявлениях, хронологических рубежах проникновения Ислама в Карачай и Балкарию до сих пор остается малоисследованным. 18 век был веком триумфа ислама на Северном Кавказе, он был принят почти всеми народами Северного Кавказа и Дагестана. Не только в религиозном, но и шире — в социокультурном смысле карачаево-балкарцы уже в первой половине ХVIII в.

Ислам на Северном Кавказе — это один из факторов, формирующих местную идентичность, воздействующих на мировоззрение индивида, этнического социума. Ислам — самая молодая из великих исторических религий, впитавшая в себя огромное духовное и интеллектуальное богатство предшествующих эпох.

Мир ислама по-своему уникален, приверженцев этой веры можно в рассматривать как единое целое, независимо от того, в какой части планеты они возносят молитвы Аллаху [8, С. 364-365]. Но говорить о мире ислама как о некоей целостности можно лишь условно. Он как един, так и многообразен, потому что неоднороден. Исповедующие мусульманство народы по своим языкам, культуре и обычаям существенно отличаются друг от друга.

Ислам — это очень четко иерархически выстроенная система идентичности, в которой имеется несколько уровней. Первый — принадлежность к умме Авраама, к общине Авраама, в которую включается и ахль аль-Китаб, то есть люди Писания. Это та идентичность, которая противопоставляет единобожников языческому миру, миру так называемых натуральных религий, и характеризуется исповеданием веры во всех пророков, которые вышли из лона Авраамова, происходящих от Исаака и от Исмаила.

Второй уровень идентичности — это собственно ислам. Хотя следует оговориться, что мусульмане принципиально считают исламом всю религию единобожия как она была дана пророками. Другими словами, фундаментальная характеристика идентичности в исламе — это вера, состояние сознания, это Иман, который формулируется прежде всего Шахадой, то есть свидетельством веры, а также тем, во что мусульманин должен верить [9].

Ислам на Северном Кавказе, как и ислам вообще, чрезвычайно многообразен и внутренне, и в вариациях своего соприкосновения с социумом. Вопрос об истоках, первых проявлениях, хронологических рубежах проникновения Ислама в Карачай и Балкарию до сих пор остается малоисследованным. В российской историографии удивительным образом оказываются живучими и фактически не пересматриваются штампы, выработанные еще в советский период, согласно которым Ислам проникает в балкаро-карачаевскую среду очень поздно (чуть ли не в 18 веке) и сам этот процесс носит скорее негативный для национальной культуры, нежели позитивный характер [7]. Так, например, московский этнограф Н.Г. Волкова в своем очерке о балкарцах для новой энциклопедии “Народы России” пишет: “Исламизация социальной верхушки балкарцев началась еще до 17 в., со второй половины 18 в. в Балкарии появляются исламские проповедники в основном из Дагестана. Однако еще в 19 в. верования Балкарцев представляли собой сложный синтез христианства, ислама и дохристианских традиций” [3, с. 73].

Доисламские пережитки, действительно, можно обнаружить в народной культуре балкарцев и карачаевцев, но вряд ли их больше, чем у татар, турок и даже арабов, в ранней исламизации которых никто не сомневается. Наплыв мюридов и проповедников из Дагестана, непосредственно связанное с формированием сопротивления горских народов российской имперской экспансии, прежде всего с формой “газавата” — “священной войны”, в которых это сопротивление (а в него был самым энергичным образом вовлечен карачаево-балкарский народ) осуществлялось. Однако усиление позиций Ислама и изменение его политической роли — это вовсе не начальное проникновение Ислама в карачаево-балкарскую среду. Между этими точками отсчета лежат целые века постепенного приобщения аланского народа к исламской религии и мусульманской цивилизации.

Первым из историков о раннем Исламе в Карачае (средневековой Алании) довольно определенно высказался В.А. Кузнецов — автор монографии “Алания XXIII веков”. При описании Нижне-Архызского городища, которое считал столицей Алании, он упомянул, что с этим городищем связан ряд памятников “греко-византийской и мусульманской эпиграфики”, отметив, что арабские куфические тексты на Нижне-Архызских надгробных камнях — “это самые ранние мусульманские надписи на всем Северо-западном Кавказе» [5, с. 138].

В период Золотой Орды (в 12-14 вв.) была сделана вторая попытка насаждения мусульманства. Последняя попытка, предпринятая мусульманскими миссионерами Средней Азии, Поволжья и Дагестана, Турции и Крыма в конце 17 — нач. 18 века, закончилась успешно. Ислам стал национальной религией балкарцев и карачаевцев к середине 18 века и лишь некоторые рудиментарные языческие и христианские обряды, и устное народное творчество напоминали о доисламском периоде – во всяком случае первые упоминания о совершении хаджа, если судить по фамильным преданиям балкарцев, относятся к середине XVIII века.

Мусульманизацию балкарцев во многом можно определить как конфессиональный и духовный катаклизм, растянутый на столетия, так как процесс исламизации карачаево-балкарского народа был перманентным на протяжении 14-18 веков. Бинарность религиозных представлений горцев в тот период отразилась и в поверье, что один бок свиньи чист (не запрещен для употребления в пищу), а другой — нет.

XVIII век был веком триумфа ислама на Северном Кавказе, он был принят почти всеми народами Северного Кавказа и Дагестана. Если судить по нарративным источникам и полевому материалу, исламизация балкарцев проходила мирным путем. Точнее, культура ислама завоевала позиции раньше, чем его теистическая основа. Кроме того, полевой материал свидетельствует, что аристократическая верхушка карачаево-балкарского народа привержена исламу на протяжении, по крайней мере 4-5 веков. Так, в тексте песни «Сокъур-Къазакъ и крымский хан», описывающей события XVI века, приводятся имена представителей княжеской фамилии Крымшамхаловых, живших до главного героя этого произведения. Одно из них явно мусульманское – Абу-Муслим.

Не только в религиозном, но и шире — в социокультурном смысле карачаево-балкарцы уже в первой половине ХVIII в. во многом прочно включаются в состав арабо-исламского типа культуры, несмотря на своеобразие преломления магометанства в местных дорелигиозных верованиях, позволяющего говорить даже о некоем религиозном синкретизме. Россия прекрасно понимала цементирующую, консолидируюшую роль ислама и так или иначе способствовала переводу реалий конфессионального плана в объекты и субъекты политических эволюций региона.

Результатом присоединения Северного Кавказа к России стало освоение этого региона представителями российского суперэтноса, которое приобретает решающее значение начиная с последней трети ХIХ в [4, с.75]. Окончание Кавказской войны сопряжено с интенсивным оттоком значительной части исламского населения в Турцию. Данный период представляется одним из существенных этапов в формировании специфической этнокультурной самоидентификации различных групп населения Северного Кавказа.

Немаловажную роль в процессе утверждения доминант российского историко-культурного типа играла система образования и просвещения горских народов. Царская Россия в результате целого ряда предпринятых ее мер добилась формирования на северном Кавказе, в частности – и в карачаево-балкарской среде – особого конфессионального пространства, в рамках которого ислам был во многом адаптирован не только к традиционным субстратным воззрениям горцев, но и модифицирован в сторону повышения контагиозности и приспособленности к христианскому, точнее – европейскому образу жизни и социального взаимодействия.

Это было достаточно серьезное достижение на поприще социально-конфессионального инженеринга, однако, вскоре после Великой Октябрьской революции ментально-конфессиональные институты карачаевцев и балкарцев вновь вошли в полосу серьезнейших катаклизмов.

Пытаясь коротко охарактеризовать политику государства по отношению к исламу в советские годы, приходится признать, что речь следует вести о тотальном уничтожении этого пласта духовной жизни народа [6, с.50]. Октябрьская революция и приход в горы Советской власти практически свели на нет развитие мусульманства среди балкарцев в его классической форме – с публичным отправлением религиозных обрядов, общим совершением намаза в мечетях и стоит отметить, что действующих мечетей при Советской власти были единицы.

Однако многие люди, особенно пожилого возраста, соблюдали основные требования веры, такие как пятикратный намаз и омовение, кроме того основные ритуальные действия – свадьбы, похороны – также проводились с учетом канонов ислама.

Советской властью запрещалось придерживаться религиозных норм поведения и обрядов, объявленных «пережитками прошлого», тормозящими развитие «нового общества». Государство категорически запрещало традиционные формы исламской обрядности – по крайней мере, тем группам населения, которое было в той или иной степени включено в социальную жизнь страны. В конце 20-х – в начале 30-х ХХ в. была полностью уничтожена система образовательных учреждений ислама на сельском уровне. Значительные изменения испытали ритуальные обряды – опять-таки в отношении лиц, проявлявших социальную активность и гражданскую дееспособность.

К 1927 году, когда в Кабардино-Балкарии ликвидировали все низшие исламские школы, в автономии остались 224 мечети и 844 служителя культа. Репрессии против интеллектуальной, духовной элиты, закрытие или разрушение мечетей и школ-медрессе, отмена письменности на основе арабской графики. Но все это было лишь прелюдией к той трагедии, которая надвигалась на карачаево-балкарский народ — депортация [1]. Это чудовищное насилие над всем народом, унесшее жизни до 70% населения. Не будемописывать всего кошмара массового геноцида, который пережили карачаевцы и балкарцы. Обратим внимание, что именно в условиях депортации и ссылки происходит возрождение его религиозности. Пройти дорогу ада и выжить во время насильственного выселения, помогла народу его вера. На свою родину карачаевцы и балкарцы вернулись с мусульманской верой, возродившейся и окрепшей в тяжелые годы изгнания.

Заметное оживление мусульманской религиозной жизни в Карачае и Балкарии приходится на конец 1980-х и на 1990-е годы — на перестроечное и постсоветское время [2, с. 67]. Это оживление происходит во всех сферах, в которых выделим несколько наиболее крупных достижений: политическую активность мусульман, развитие сети

мусульманского образования, проповедь Ислама в карачаево-балкарской литературе, строительство мечетей и мусульманские традиции в народном быту.

Литература

  1. Аккиева С.И. Основные проблемы развития балкарцев и карачаевцев на современном этапе //http://turkolog.narod.ru

  2. Волкова Н.Г., Народы России, М., 19, с.

  3. Дегоев В. В. Большая игра на Кавказе: история и современность. М., 2003.с. 75.

  4. КузнецовВ.А., Алания XXIII веков. Орджоникидзе 1971.

5. Россия и исламский мир: проблемы, предпосылки и перспективы долгосрочного
взаимодействия // Россия и мусульманский мир. 2005, № 6. С. 50.

6. Мухаммад Абдулла Къарачай, Ислам в истории и самосознании карачаево-балкарского
народа // 
http://real-alania.narod.ru/

  1. Мчедлов М.П. Религиоведческие очерки. Религия в духовной и общественно-политической жизни современной России. М.: Научная книга, 2005. С. 364-365.

  2. Сейран Арифов Миссия мусульман и сохранение исламской идентичности // информационно-аналитический портал Islamonline

Вверх