ЛОКАЛЬНЫЙ АБХАЗСКИЙ СОЦИУМ ТЕБЕРДИНСКОГО УЩЕЛЬЯ В ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИХ СОБЫТИЯХ В КАРАЧАЕ В 1853-1856 ГГ.

ЛОКАЛЬНЫЙ АБХАЗСКИЙ СОЦИУМ ТЕБЕРДИНСКОГО УЩЕЛЬЯ В ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИХ СОБЫТИЯХ В КАРАЧАЕ В 1853-1856 ГГ.

Бегеулов Р.М.

г. Карачаевск

Материалы научной конференции, приуроченной к 160-летию окончания Кавказской войны

и 110-летию Г.А. Дзидзария «Кавказская война: уроки истории и современность».

– Сухум: АГУ, ОП РФ, АбИГИ, Госкомитет по репатриации РА, 2024

В статье рассматриваются вопросы становления и существования небольшого абхазского аула в ущелье реки Теберды на северных склонах Главного Кавказского хребта. Отмечается, что он был образован в 1837 г. переселенцами из абхазского округа Цебельда, несогласными с распространением российской власти в регионе. В официальных российских документах поселение именовалось по имени владетельного князя – «аул Кадырбея Маршания». Автор отмечает, что абхазские переселенцы установили тесные хозяйственные, культурные, политические связи с соседним карачаевским народом. Они были подкреплены браком между княжескими родами двух народов. Однако военно-политические события Кавказской войны в 1850-е гг. и поддержка абхазским населением Теберды антироссийского восстания в Карачае привели к уничтожению аула Кадырбея Маршания в 1855 г.

 

Карачай и Абхазия, будучи соседними регионами, на протяжении веков довольно тесно взаимодействовали друг с другом в хозяйственной, культурной, военно-политической сферах. Происходили и взаимные миграции населения, в том числе в годы Кавказской войны. Как правило, большинство мигрантов, переселявшихся в одиночку или отдельными семьями, довольно быстро ассимилировались в новой этнической среде. Но были случаи, когда Главный Кавказский хребет переходили довольно значительные группы населения, расселявшиеся компактно и создававшие собственные поселения.

Сложная военно-политическая обстановка в Абхазии в 1830-е гг., связанная с активизацией российской политики по непосредственной интеграции региона в состав России и подавлением очагов сопротивления этому процессу, заметно активизировала миграционные потоки в крае. При этом часть переселенцев стала переходить на северные склоны Главного Кавказского хребта, расселяясь в аулах иноэтнических обществ или создавая собственные локальные социумы.

По имеющимся у нас сведениям, довольно масштабная попытка переселения из сопредельного Карачаю абхазского округа Цебельда произошла в 1837 г. В это время один из местных князей Шабат Маршания был арестован российскими властями. Часть его подданных в количестве 80 семей прислала делегацию к карачаевскому князю Крымшамхалову (из атаула (фамильного подразделения) Сосрановых). Представители цебельдинских семей изъявили желание переселиться под его покровительство. Крымшамхалов такое решение поддержал, надеясь с помощью новых подданных «подкрепить свои силы в народе».¹

Нам неизвестно, состоялось ли в итоге это довольно масштабное переселение зависимых от Шабата Маршания крестьян в Карачай или нет. По крайней мере, положительный ответ карачаевского князя на просьбу цебельдинской делегации вызвал большое неудовольствие пристава и российского командования на Кавказской линии. Таким образом, если переселение и произошло, то вряд ли в масштабе всех 80 семей.²

Тем не менее, в 1838 г. из Цебельды в Тебердинское ущелье переселилась другая группа абхазов. Во главе переселенцев стоял Кадырбей Маршания. Вместе с ним мигрировали и его братья – Асланбек и Мисост «со всеми крепостными людьми своими и стадами». Они поселились на небольшой речке Агур – левом притоке Теберды. Поселок, образованный ими, был первоначально небольшим – всего около 15 домов.³

Однако в 1841 г. он пополнился за счет новой волны беженцев из Цебельды. После военной экспедиции российских войск в этом горном крае на Северный Кавказ переселилось еще несколько князей Маршания (Шабат, Батал-бей, Есшау, Беслангур) вместе с частью зависимых от них людей. Часть из них осела на левобережье Теберды, другая обосновалась на реке Кяфаре в бассейне Большого Зеленчука. Переселенцы были полны «негодования на цебельдинских Маршаниевых, остающихся покорными правительству» и решились «мстить им за это равнодушие».⁵

Таким образом, «беглые» князья пытались организовать набеги на Цебельду, о чем стало известно российскому командованию. Оно первоначально планировало истребить «жилища беглецов», но выделить достаточное количество войск для операции сразу не удалось, а, позднее, ситуация несколько стабилизировалась. Это позволило поселению, получившему в официальных русских документах название «аул Кадырбея Маршания», закрепиться на р. Агур.⁷

По сведениям российских военных на конец 1841 г. в данном селении имелось 20 саклей узденей, в которых проживало около 80 людей обоего пола, и 40 саклей крестьян, «мужского пола около 100 и женского до 80». То есть, всего около 260 человек.⁸

Жители абхазского поселения на Теберде довольно быстро наладили тесные связи с местными горцами – абазинами, карачаевцами, черкесами. Особенно интенсивными они были с карачаевцами, как в силу близкого соседства, так и родственных связей. Карачаевский князь Идрис Карабашев, проживавший в соседнем Дуутском ущелье, заключил брак с дочерью Кадырбея Маршания.⁹

По-видимому, часть карачаевцев проживала в самом ауле Кадырбея Маршания или рядом с ним. На это косвенно указывают данные, согласно которым Идрис и Басият Карабашевы занимались хлебопашеством возле данного населенного пункта. Понятно, что сами князья физическим трудом не занимались и непосредственно в пахоте не участвовали. В данном случае имеется в виду, что они руководили полевыми работами своих крестьян, которые, скорее всего, здесь же и проживали.¹⁰

На дальнейшую судьбу цебельдинского аула в Тебердинском ущелье повлияли военно-политические события 1850-х гг. Продолжавшаяся Кавказская война нередко приводила к осложнению ситуации в регионе Верхней Кубани. Еще в 1840-е гг. Кадырбей Маршания и Идрис Карабашев имели контакты с наибами имама Шамиля, обосновавшимися в Закубанье. Антироссийский настрой обеих сторон был очевиден, но общая ситуация заставляла их проявлять осторожность.

Следует отметить, что в 1840-1850-е гг. силы Шамиля и его наибов в Закубанье уделяли большое внимание Карачаю. Как известно, в их планы входило объединение сил всех антироссийски настроенных горцев и создание на Северном Кавказе исламского государства. В этой связи Карачаю, равно как и Кабарде, и Балкарии, уделялось особое внимание. Только путем вовлечения горцев этих регионов в вооруженную борьбу против России можно было добиться желаемого результата. Это во многом предопределило активность наибов Шамиля в Закубанье на карачаевском направлении. К тому же они нередко получали прямые указания от имама, содержавшие призыв о немедленном начале наступления в направлении верховий Кубани.¹¹

Но этот настрой вождей горского сопротивления напрямую затрагивал и жителей аула Кадырбея Маршания. Дело в том, что он расположился на самой удобной высокогорной дороге из Закубанья в верховья Кубани. Поэтому практически все военные операции противников и сторонников России, собственно отрядов русской армии в западной части Карачая не могли в той или иной степени не затрагивать абхазское население Теберды. Это во многом предопределило то, что аул Кадырбея Маршания постоянно оказывался в центре событий в случае обострения военной обстановки в регионе Верхней Кубани.

В июле 1853 г. Мухаммад-Амин – третий наиб Шамиля на Северо-Западном Кавказе – совершил поход в направлении Карачая, пытаясь поднять его население на антироссийское восстание. Его основной отряд 21 июля (здесь и далее даты даны по старому стилю) вышел к Кубани напротив Хумаринского укрепления. В то же время разведывательный отряд наиба двинулся в Тебердинское ущелье, где должен был дойти до аула Кадырбея Маршания и разведать места расположения российских войск. Однако последние были вовремя предупреждены о замыслах Мухаммад-Амина и заняли наиболее выгодные позиции, перекрыли все дороги и т.д. В итоге данный поход наиба закончился неудачно.¹²

Но в дальнейшем обстановка в регионе стала обостряться после начала Крымской войны в октябре 1853 г. Как известно, вскоре русские войска покидают Абхазию, а в Сухум прибывают османские эмиссары, в частности известный лидер черкесов Сефер-бей Зан. В мае 1854 г. Кадырбей Маршания был допрошен приставом Карачая Х. Тургиевым по поводу его связей с проосманскими лидерами горцев. Князь сообщил, что ему были доставлены бумаги «от турецкого султана и Сафар-Бея Заноко, адресованные на имя всего карачаевского народа», но в то же время ни он, ни находившиеся вместе с ним в тот момент Идрис и Басият Карабашевы, якобы не приняли османских воззваний.¹³

В июне 1854 г. состоялась личная встреча Кадырбея Маршания и Исмаила Семенова, представившихся в качестве делегатов от всего карачаевского общества. Сефер-бей призывал карачаевцев поднять восстание в ближайшее время. В противном случае он угрожал репрессиями со стороны турецких войск после выдвижения их через перевалы на северные склоны Кавказского хребта.¹⁴

В свою очередь Кадырбей Маршания и Исмаил Семенов говорили о невозможности открытого мятежа в ближайшее время, так как в Тебердинском и Кубанском ущельях находятся российские войска, а скот и даже дети их (аманаты) «находятся в руках русских».¹⁵

В то же время неудачи России в ходе Крымской войны подталкивали горцев к активизации сопротивления. Ряд карачаевских религиозно-политических деятелей (кади Магомет Хубиев, Идрис Карабашев и др.) и, по-видимому, сам Кадырбей Маршания, начинают вести тайную переписку с Мухаммад-Амином, планируя поднять восстание и рассчитывая в этом случае на военную помощь со стороны наиба.¹⁶

Последний в августе 1855 г. решил повторить свое наступление в направлении Карачая. В этот раз действия горцев были более удачными. 15 августа 1855 г. Мухаммад-Амин во главе отряда немирных горцев вошел в аул Кадырбея Маршания. Жители селения и сам князь присягнули на верность наибу. На следующий день с Мухаммад-Амином в ауле Кадырбея встретились представители карачаевского общества во главе с кадием Магометом Хубиевым. Они также принимают решение о присоединении к силам наиба.

Так в Карачае начинается августовское восстание против российской власти, основной движущей силой которого становится радикально происламски настроенный контингент населения. Активное участие в нем приняло и абхазское население Тебердинского ущелья. В начале горским отрядам под общим руководством Мухаммад-Амина сопутствовал успех. Но 25 августа 1855 г. в ходе большого сражения в местности Уллу-Хасаука горцы потерпели поражение. Мухаммад-Амин через Дуутское и Тебердинское ущелье смог покинуть Карачай и вернулся в свою основную ставку к абадзехам на р. Белую. Поражение августовского восстания предопределило возобновление карачаевцами присяги на верность государю императору.

Зачинщики восстания (в том числе Кадырбей Маршания) перебрались в Абхазию. За ними, опасаясь репрессий со стороны российского командования, последовала часть карачаевцев и население абхазского аула на Теберде. После этого все постройки в ауле Кадырбея Маршания в октябре 1855 г. русским отрядом были сожжены или срыты, а жителям запрещено возвращаться. В последующем, в преддверии занятия Абхазии российскими войсками большая их часть эмигрировала в Османскую империю.¹⁷

Кроме того, в ходе произошедших событий от горского населения «зачищалась» вся Тебердинская долина, по которой было решено «проложить со временем… прямое сообщение Кавказской линии через Тебердинское ущелье и Клухорский перевал в Сухум-Кале». Позднее, этот транспортный путь станет известен как Военно-Сухумская дорога. Запрет на проживание в Тебердинском ущелье для карачаевцев и других горцев действовал в течение последующих 13 лет. Он был снят только в 1868 г.¹⁸

Таким образом, абхазский поселок в Тебердинской долине просуществовал с 1837 по 1855 г. Его жители, равно как и стоявший во главе поселения князь Кадырбей Маршания, смогли бесконфликтно обосноваться на новом месте, установив тесные хозяйственные, политические и родственные связи с карачаевцами. Однако военно-политические события Кавказской войны привели, в итоге, к ликвидации этого сформировавшегося в верховьях Теберды локального абхазского социума.

 

 

Примечания и ссылки

1. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 14719. Оп. 3. Д. 168. Л. 44об.
2. РГВИА. Ф. 14719. Оп. 3. Д. 168. Л. 44об.
3. РГВИА. Ф. 13454. Оп. 6. Д. 411. Л. 3.
4. РГВИА. Ф. 13454. Оп. 6. Д. 411. Л. 3об.
5. РГВИА. Ф. 13454. Оп. 6. Д. 460. Л. 9об.
6. РГВИА. Ф. 13454. Оп. 6. Д. 411. Л. 3об.
7. РГВИА. Ф. 13454. Оп. 6. Д. 411. Л. 4.
8. РГВИА. Ф. 13454. Оп. 6. Д. 411. Л. 7.
9. Кипкеева З.Б. Народы Северо-Западного и Центрального Кавказа: миграции и расселение (60-е годы XVIII в. – 60-е годы XIX в.). М., 2006. С. 269.
10. РГВИА. Ф. ВУА. Д. 6642. Л. 32об.
11. См., например: Центральный государственный архив Кабардино-Балкарской республики (ЦГА КБР). Ф. 16. Оп. 1. Д. 1642. Л. 13.
12. РГВИА. Ф. ВУА. Д. 6638. Л. 35об.
13. РГВИА. Ф. ВУА. Д. 6642. Л. 32об.
14. ЦГА КБР. Ф. 16. Оп. 1. Д. 863. Л. 121.
15. Бегеулов Р.М. Карачай в Кавказской войне XIX века. Черкесск, 2002. С. 148.
16. ЦГА КБР. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1632. Л. 104.
17. РГВИА. Ф. ВУА. Д. 6649. Л. 89.
18. РГВИА. Ф. 14257. Оп. 3. Д. 59. Л. 2а об.

Литература

1. Бегеулов Р.М. Карачай в Кавказской войне XIX века. Черкесск: КЧИКПМЗ, 2002. 178 с.
2. Кипкеева З.Б. Народы Северо-Западного и Центрального Кавказа: миграции и расселение (60-е годы XVIII в. – 60-е годы XIX в.). М., 2006. 360 с.
3. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. ВУА. Д. 6638, 6642, 6649.
4. РГВИА. Ф. 13454. Оп. 6. Д. 411, 460.
5. РГВИА. Ф. 14257. Оп. 3. Д. 59.
6. РГВИА. Ф. 14719. Оп. 3. Д. 168.
7. Центральный государственный архив Кабардино-Балкарской республики (ЦГА КБР). Ф. 16. Оп. 1. Д. 863, 1632, 1642.